Экспедиция: лесные грядки, железные трубы и иллюзия восстановления природы

Очень важный был для меня вопрос — хотел изучить лично системы поверхностного полива в горных экосистемах Центральной Азии. Там жесточайшая эрозия почв, из-за деятельности человека разрушается природа, и, чтобы минимально сдержать это, прямо на горных склонах высаживают грядки саженцев, а также начинают искусственный полив. Металлическими трубами режут местность, заводят их под и над землей, чтобы регулярно поливать саженцы. Естественно, что для государства все это стоит огромных денег, но проблема глубже, потому что денег нужно будет все больше и больше, а платят за это в конечном итоге обычные граждане из своих налогов.

Мне раньше про это рассказывали, но как устроены такие системы полива на практике, я не понимал. Нужно было увидеть. Поэтому в своей экспедиции сейчас по Центральной Азии решил увидеть эти «чудеса антропогенной инженерии» лично.

Собственно, я попытался изучить, кто вообще автор этой механической страшной идеи для горных посадок, но не нашел достоверных источников. Подповерхностная подача воды имеет длинную предысторию, но полностью современные коммерческие линии капельного полива обычно связывают с израильскими разработками середины XX века. Но в нашем случае ситуация другая, тут уже искаженные представления о том, как и для чего это делается, — просто какая-то системная деструктивная инерция, не несущая вообще никакого смысла. Хотя, может, я ошибаюсь, и смысл заложен вполне конкретный: постоянное обеспечение списывания государственных бюджетов.

Если кратко, то ситуация в следующем: если склон требует сети труб для того, чтобы деревья вообще выжили, значит, это не восстановившаяся экосистема, а техническая посадка на постоянном искусственном обеспечении водой. И дальше, по мере того как деревья будут расти и требовать больше воды, это станет колоссальной проблемой!

Я прошелся между грядами посаженных саженцев, даже при искусственном поливе они стоят на растрескавшейся сухой земле. А это, я напомню, Центральная Азия, где и так жесткий дефицит воды, и источников питания не хватает даже для того, что понастроил и изменил под себя человек. Собственно, склоны гор превращаются в полностью зависимую от человека систему, жизнь на которых — просто имитация.

Вообще, я уже ранее писал материалы о, допустим, лесопосадках, что ровные грядки однотипной культуры — это не восстановление леса, а освоение денег. Очень многие мероприятия в мире, которые подаются как «защита природы», никакого отношения реально к спасению настоящей дикой природы не имеют. Но тут мало того, что грядками усеяли горы, так еще и на полностью искусственном поливе с изрезанным железными трубами ландшафтом.

При изучении проблемы мне попались данные о похожем опыте, допустим, в аридном климате Ирана: там при использовании подповерхностных резервуаров выживание некоторых древесных видов было выше, чем без такой системы. Но лишь временно и не на крупных горных ландшафтах, еще и на склонах. Также отдельные исследования по сухим регионам показывают, что лесоразведение может уменьшать водоотдачу и просачивание, то есть переводить дефицитную влагу в испарение и транспирацию. Допустим, при сравнении лесной плантации и естественного травостоя на сухих землях ученые указывают на существенное сокращение водной отдачи и на то, что под лесом годовое просачивание было минимальным по сравнению с соседним природным травостоем.

Соответственно, неизбежно будет наблюдаться снижение доступной воды, вызывающее водный дисбаланс для всех экосистем. А для сухих склонов Тянь-Шаня это крайне серьезно.

Еще один момент. Мне попалась очень хорошая научная работа от 2021 года под названием «Факторы, способствующие успешному укоренению саженцев в ходе восстановления засушливых земель». Там ученые проводили глобальный анализ сухих восстановительных проектов на 174 площадках на шести континентах. Так вот, результаты такие: 17% всех проектов полностью провалились. Речь шла не о горных склонах, а вообще о равнинных засушливых местностях. То есть сама логика «о, посадим как можно больше деревьев — станет лес» не работает. Очень важно обращать внимание на виды высаживаемых деревьев, место, водный режим и дальнейший уход. И, конечно же, оценку доступности воды и расчет примерного потребления — от саженцев к большому полноценному лесу: хватит ли воды для нового леса и не лишится ли природная естественная среда необходимой ей воды.

Допустим, на сухих участках южного склона Тянь-Шаня, как раз где я проводил свои наблюдения, полевые исследования показывают, что растительный покров вообще не является по природе древесным: в одном обследовании по среднему участку южного склона зарегистрировано 158 видов семенных растений, из них 141 травянистый, 14 кустарников и только 2 древесных вида. Это значит, что попытки «сделать из любого склона лес» противоречат природной структуре пояса, то есть это никакое не восстановление природы, а прямое навязывание ему чуждой жизненной формы.

Как я вижу сейчас в своей экспедиции, никто тут этого даже близко не учитывал.

Я прекрасно понимаю, что в регионе наблюдается тяжелейшая история уничтожения горных лесов. Но это не значит, что теперь любой ответ должен быть «лесопосадочным». Согласно исследованию о лесах Кыргызстана, опубликованному в научном журнале Oryx, орехово-плодовые леса Центральной Азии сократились так сильно, что от исходной площади осталось лишь 5–10%, а сама площадь сократилась примерно на 90% за последние 50 лет. Главные причины — сельхозэкспансия, сплошные рубки, выпас и сбор дров. Но даже ученые в своих работах пишут, что потенциал крупномасштабного восстановления природы уже крайне ограничен, и меры необходимы для защиты естественных, еще пока живых экосистем, а не попытки игнорировать их дальнейшую деградацию и все усилия направлять на искусственные посадки.

В принципе, то, о чем я постоянно говорю своим читателям: необходимо не лес грядками высаживать, а срочно брать под защиту последние экосистемы, участки живой природы, которые у нас еще есть. И создавать принудительные убежища для видов! Иначе скоро все уничтожат, усердно высаживая «леса грядочками» и заводя системы труб по горным склонам, списывая на это колоссальные деньги из государственных бюджетов.

Мне еще данные встретились по можжевеловым лесам, это вообще моя отдельная личная боль. Обожаю можжевельники, и с детства, когда по горам ходили, садился отдыхать каждый раз обязательно возле них. Бывает, зеленых иголок горсть в карман насыпешь и потом жуешь в пути — и витамин, и ароматище! Потрясающе.

Так вот, для высокогорных сообществ Таджикистана и Кыргызстана FAO и UCA приводят оценку, что некоторые можжевеловые массивы сокращаются на 2–3% в год из-за перевыпаса и незаконных рубок, причем темпы деградации уже превышают естественную способность к восстановлению. То есть региону, безусловно, необходимо восстановление древесной растительности там, где она природна, но делать это нужно через максимально научные подходы. Не пытаться на сухие склоны заводить грядки саженцев и железные трубы, чтобы потом десятки лет искусственно поддерживать местные леса, наблюдая за тем, как они задыхаются.

А еще нужно создавать Территории полного экологического спокойствия (ТПЭС), чего мы с вами и добиваемся. Сейчас мои наблюдения в экспедиции обязательно будут проработаны и войдут в проекты-предложения государствам дальше, чтобы показать им модель нормальной современной защиты природы! Единственное, за что я переживаю: а насколько это реально в экономиках, которые построены на любой блажи, лишь бы списывать деньги на «какие-нибудь мероприятия»? Причем чем дольше эти мероприятия будут проводиться, чем дольше саженцы и дальше молодые деревья будут требовать искусственного полива, тем выгоднее. Ведь поток денег можно не останавливать никогда.

Думаю, наши рекомендации должны быть основаны на том, что как минимум на эрозионно опасных склонах при ограниченной воде действительно нужны восстановительные работы. Если эти горные склоны уже деградировали и нужно каким-то образом сдерживать смыв, то в таком случае работы должны проводиться путем не линейного (грядками) восстановления, а близкими к этой местности культурами, скажем, смешанными кустарниково-злаковыми видами, с максимальной имитацией естественных процессов. Конкретно в горной местности, где я провел свои наблюдения, это Тянь-Шань, на сухих и полусухих склонах крайне неэффективная идея высаживать лес и дотягивать его жизнеспособность железными трубами с поливом. А восстанавливать местные ксерофитные кустарничково-злаковые и лугово-степные сообщества соответствующего высотного пояса — дерновинные злаки, осоки, низкорослые кустарнички, полукустарнички, а уже в природных лесных поясах — содействовать естественному возобновлению местных древесных видов. То есть сначала надо восстановить ту растительность, которая соответствует влаге, почве, экспозиции и высоте, а не ту, которую удобно посадить бюрократам-чиновникам.

Наша работа продолжается! Совсем скоро отправляемся к экваториальным экосистемам, оттуда — к Тибету и дальше по дальним горизонтам Земли. Нужно объединить как можно больше людей в защиту природы, разработать границы будущей заповедной системы и постараться выйти на диалог с государствами.

И навсегда изменить этот мир к лучшему.