Лонгйир — самый северный постоянный поселок на планете, расположенный на архипелаге Шпицберген на 78-й параллели

Лонгйир — самый северный постоянный поселок на планете, расположенный на архипелаге Шпицберген на 78-й параллели. В этом норвежском городке проживает около двух тысяч человек. Местные законы удивляют: здесь нельзя умирать, нельзя рожать и категорически запрещено держать кошек. Первые два запрета объяснимы: вечная мерзлота не дает телам разлагаться, а отсутствие полноценного медицинского учреждения делает роды слишком рискованными. Но почему под запретом кошки?

История уходит корнями в 1991 год, когда норвежские биологи заметили тревожную тенденцию: популяция полярных крачек на Шпицбергене стремительно сокращалась. За три года численность этих птиц упала на 60%. Ученые начали искать причину и нашли ее в лице... кошек. Всего пятнадцать домашних кошек, которых завезли рабочие угольных шахт для уюта, стали настоящей катастрофой для местной фауны.

Полярные крачки гнездятся прямо на земле, в небольших углублениях между камнями, поскольку деревьев в этих широтах нет. Для кошек такое положение вещей создало идеальные условия для охоты. Эволюционно птицы не были готовы к встрече с наземными хищниками — у них просто не выработалось защитного поведения. Результат оказался плачевным: одна кошка могла убивать до десяти-пятнадцати птиц в день, причем не ради пропитания, а следуя охотничьему инстинкту. Даже будучи сытыми, животные продолжали охотиться, потому что такова их природа.

За один сезон пятнадцать кошек уничтожили около двух тысяч птенцов — треть всей популяции крачек. Это вынудило норвежское правительство принять жесткие меры. На Шпицбергене ввели полный запрет на содержание кошек. Нарушителям грозит штраф в размере пяти тысяч евро, конфискация животного и даже депортация хозяина. Мера суровая, но без нее вид птиц мог бы полностью исчезнуть.

Арктическая экосистема крайне уязвима. В ней нет избыточности: каждый вид находится на грани выживания, и появление даже одного дополнительного хищника может привести к необратимым последствиям. Кошки не были злонамеренными — они просто следовали своим инстинктам, которые заложила в них эволюция. Виноваты люди, которые привезли хищников туда, где их никогда не было. Теперь же расплачиваться пришлось животным.

Последнюю кошку вывезли со Шпицбергена в 2004 году. Это была старая четырнадцатилетняя кошка, прожившая в Арктике двенадцать лет вместе со своей хозяйкой. Женщина плакала, когда отдавала питомца. Кошку отправили в Осло к родственникам, но она не пережила переезда и умерла через месяц от стресса. Для неё Шпицберген был родным домом — холодным, но привычным. Она не понимала, почему её лишили привычной жизни, почему исчез снег и стало тепло. Изгнание стало для неё смертным приговором.

Сегодня популяция крачек восстановилась, экосистема Шпицбергена находится в балансе. Но история оставляет горькое послевкусие. Эти пятнадцать кошек стали невольными инструментами разрушения. Их одомашнили, привезли в место, где они оказались смертельной угрозой для местных птиц, а затем наказали за то, что они действовали согласно своей природе.

Подобные случаи происходили не только на Шпицбергене. В Антарктиде, в заповедниках Новой Зеландии, на Галапагосских островах повторяется одна и та же схема: человек завозит кошек, те начинают охотиться на местных животных, экосистема рушится, и кошек приходится убирать. Каждый раз это цикл вины и наказания, в котором страдают невиновные существа.

Самое печальное, что кошки искренне привязывались к этим суровым местам. Они адаптировались к холоду, ветрам и одиночеству. Некоторые из них родились там и не знали другого мира. Для них Арктика была не испытанием, а домом. И их вырвали из этого дома только потому, что они оказались здесь по нашей вине. Мы создаём проблемы, а решаем их за счёт тех, кто не имеет права голоса. Кошки не просились на Северный полюс, птицы не просились быть беззащитными. А мы, люди, продолжаем решать, кто заслуживает жизни, а кто должен быть изгнан или уничтожен, называя это поддержанием баланса.