БАЙКАЛ. ИЗ ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ ОЗЕРА

Фрагмент книги Алексея Мартоса "Письма о Восточной Сибири", издана в 1827 году.

Текст статьи адаптирован, старорусский стиль, орфография и пунктуация автора бережно сохранены.

Байкал на языке бурятском значит в переводе: был огонь. При взгляде на здешнюю вулканическую природу представляется новое убедительное свидетельство того страшного землетрясения, которое в века отдаленной древности свирепствовало в сих местах. «Причин сего землетрясения,— как замечает ученый Паллас,— нигде как в горах около самого Байкала, искать не должно, коих горячие ключи, а наипаче около Баргузина и Витима колчедан и Жидовская смола, из самого моря часто выкидываваемая, довольно доказывают, что они к подземному вожжению и движению способной материи не не имеют». После сих доводов и словопроизведения читатель вероятно не станет искать в языке якутов: что бей, значит богатое и кель озеро; или в диалекте китайском перевода собственно для растолкования слова Байкал: бей — север и хай — море. Можно бы и еще представить некоторые разнословия, имеющие даже внешнее вероподобие; но оставляю сию, едва ли полезную материю.

Сие море окружено высокими горами, кои, по свойству своему, будучи большей частью гранитными, должны быть первоустроившимися горами. Хребты их, примыкая к западной стороне Байкала, разделяются на две отрасли: одна охватила, так сказать, морской берег от западного до северного окончания, другая потянулась чрез степь Агинскую к водам Далай–Норского озера. Горы сии, по большой части, стоят отдельно; крутые обрывы, в коих стремительно текут многие реки в море, разделяют их, следовательно, они связываются между собой только одним основанием. Гора, Хамар–Дабан называемая, составляет венец сих огромных высот; натура вообще здесь неправильна: на каждом шагу встречаете следы обрушенных мест — действие подземного огня. Картина поразительная! На вершинах их нет пажитей, и есть такие хребты, где, несмотря на знойность лета, снег никогда не тает.

С лишком двести рек и речек несут дань морю своими водами; Селенга, Баргузин и Верхняя Ангара, есть из них примечательнейшие; Слюденка, орошающая подошву Хамара, Снежная, Кутолик, Голоустная, Богульдеиха могут быть причислены к второстепенным рекам. Ангара, подобно проливу у Константинополя, соединяет Байкал с отдаленными местами Восточной Сибири — быть может, некогда исполнится проект соединения рек Тыма и Сыма, из коих одна впадает в Обь, а другая в Енисей, и сей канал доставит удобную водяную коммуникацию от Усть–Кяхты до Волока между Пермской и Тобольской Губерниями, на небольшом пространстве, разделяющем системы вод Туры и Чусовой. Как выиграет целое Государство при исполнении сего благодетельного предположения!

Байкал имеет протяжения по длине от урочища Култука до устьев Верхней Ангары на шестьсот верст; ширина его весьма разнообразна: в самом узком месте можно оную положить в тридцать пять верст, в иных же берегах она составляет с лишком сто верст; окружность моря содержит до двух тысяч верст); глубина неопределительна: по произведенным измерениям она содержит от одной до пяти саженей. Но на северо–западных изгибах моря опущенный лот показывал полтораста саженей; а во многих пунктах дна достать никак не могли, например, у мыса Рытой–пади и проч. Тельные — каменья против Кадильного мыса есть одно из опаснейших мест, коих страшатся плаватели. По разным опытам также убеждаемся, что дно моря состоит из чрезвычайных неровностей — там подле неизмеримой глубины лежат отмели, холмы, на коих, как уверяют плаватели, виднеются не токмо деревья, но и самые кустарники. Может быть, это только кораллы или вещества в состоянии окаменелости. Уже давно, еще до посещения сих мест в 1773 году Палласом наблюдали, «что поверхность моря приметно понижалась»; но с 1820 года воды Байкала снова начали прибывать — новое убеждение, что действия натуры, и видимые и скрытые, весьма близки к образу действий человека, хочу сказать, что они также непостоянны.

Рыбные промыслы на Байкале и по рекам, в него текущим, чрезвычайно важны; они составляют главную отрасль народной промышленности и самого продовольствия Верхнеудинского, Нерчинского, Иркутского и Нижнеудинского округов. Лов неводами в августе и сентябре месяцах доставляет хариусов, тайменей, ленков, налимов, щук, окуней, сигов, до десяти миллионов рыб ежегодно, осетров и стерлядей ежегодной пропорции до тысячи пудов. Омулей ежегодно же достают с лишком десять миллионов рыб; их множество в Верхней Ангаре. Сии омули, в столь чрезвычайном количестве попадающиеся, доставляют, как можете судить, и множество жира, которой дает большие выгоды промышленникам. Впрочем, упомянутое исчисление о лове рыбы следует преувеличить, поелику прибережные жители реки Селенги, сверх тех месяцев, обыкновенно посвящаемых на рыбные промыслы, ловят рыбу весной, летом и даже зимой, когда потребует того надобность и позволяет им время от других сельских занятий. Здесь также добывается, сверх упомянутых пород, рыба голоменка; она состоит почти из одного жира; длина ее от двух до трех вершков. Она обыкновенно от бурной погоды выплывает на поверхность воды всегда сонная.

Байкал питает и морских животных. Здесь живут во множестве нерпы или тюлени. Они весьма живущи, находятся весной в апреле месяце на льду, носят по одному щенку и кормят двумя сосцами. Старые тюлени во время побой ревут, а молодые охают как люди. Они лукавы, боязливы и поспешны; спят крепко; разбуженные ото сна тотчас робеют, устремляются в бег, и тогда пред собой плюют водой, дабы дорога, сколь только можно, была скользка для настигающего. На суше они не иначе двигаются, как ухватясь передними ногами за землю, а тело изгибая кругом,— таким образом взбираются на самые высоты каменьев. Здешние тюлени беловатые с пятнами; знаем, что одинаковой же породы добывают их у города Архангельска: сие подобие наружного вида позволяет заключить, что эти животные достигают сюда из Белого моря посредством Океана Ледовитого, рек Енисея и Ангары, из Байкала исток свой получающей.