Мы привыкли к ограниченному набору доисторических знаменитостей

Мы привыкли к ограниченному набору доисторических знаменитостей. Трилобит, тираннозавр, стегозавр, бронтозавр, мастодонт, шерстистый носорог, саблезубый тигр – эти имена мелькают в книгах и фильмах так часто, что кажется, будто древний мир состоял всего из пары десятков существ. Но задумывались ли вы когда-нибудь, сколько на самом деле видов ископаемых животных хранится в музейных коллекциях по всему миру? И какая часть от реально живших организмов дошла до нас? Ответы на эти вопросы заставят по-новому взглянуть на историю жизни на Земле.

Начнём с палеозойской эры, растянувшейся почти на 300 миллионов лет. Это время великих событий: «кембрийского взрыва», когда в морях внезапно появилось большинство основных типов животных, выход жизни на сушу, появление первых лесов и крылатых насекомых. На сегодняшний день палеонтологи описали примерно 30–40 тысяч видов животных, обитавших в палеозое. Большинство из них – трилобиты, брахиоподы, граптолиты, древние иглокожие и головоногие моллюски, чьи твёрдые скелеты и панцири неплохо сохранялись в осадочных породах. Но это лишь крошечная доля от реального разнообразия: по оценкам учёных, общее число видов животных, существовавших в палеозое, могло достигать миллиона, а то и превышать его. До нас дошло, возможно, не больше одного-двух процентов – остальные либо не имели шанса окаменеть из-за отсутствия твёрдых частей, либо были стёрты с лица Земли геологическими процессами за сотни миллионов лет.

Мезозойская эра – время динозавров – известна нам лучше, но тоже фрагментарно. Если собрать воедино всех описанных динозавров, морских рептилий, птерозавров, птиц, млекопитающих и рыб того времени, получится около трёх-пяти тысяч видов. Из них на долю самих динозавров приходится примерно тысяча – именно столько достоверных видов известно науке. И снова процент ничтожен: вероятно, мы знаем не более одного-двух процентов от всего разнообразия мезозойской фауны. Условия для захоронения останков были редки, а прошедшие 66–250 миллионов лет не пощадили большинство костей.

И только в кайнозое – эре млекопитающих, начавшейся после падения астероида, – картина становится чуть полнее. Музеи мира хранят остатки более чем 30 тысяч видов ископаемых животных этого времени: от крошечных грызунов и летучих мышей до гигантских индрикотериев и саблезубых кошек. Кайнозойские окаменелости сохранились лучше всего. Во-первых, они ближе к нам по времени – 66 миллионов лет против сотен миллионов. Окаменелости меньше пострадали от эрозии и тектонических движений. Во-вторых, у млекопитающих были сложные зубы, которые отлично сохраняются и позволяют различать виды даже по отдельным находкам. В-третьих, многие кайнозойские отложения (речные поймы, пещеры, вулканические пеплы) создавали идеальные условия для быстрого захоронения. И всё же даже в кайнозое наша выборка вряд ли превышает 5–10 процентов от реально существовавших видов.

Так что, когда в следующий раз увидите очередной фильм с тираннозавром, вспомните, что за кадром остаются тысячи других удивительных существ, чьи кости пылятся в музейных ящиках и ждут своего часа, чтобы однажды рассказать свою историю. Палеонтология только начинает приоткрывать завесу над истинным разнообразием прошлого.